Что общего между Бостоном 2013 и Москвой 1977..? Бомбы-скороварки!

Бомбы были изготовлены из обыкновенных кастрюль-скороварок, заполненных взрывчаткой и мелкими металлическими поражающими элементами.

Абсолютно такие же взрывные устройства (тоже на основе черного пороха) были использованы при взрывах в московском метро в январе 1977 года. Их тогда попытались «повесить» на диссидентов, но после мгновенной реакции А.Д.Сахарова буквально на следующий день (через иностранных корреспондентов) обвинившего в этой провокации КГБ и лично Андропова, «спецоперацию» против оппозиции пришлось свернуть, напоминает IPNews.

Во взрывах были обвинены «армянские националисты», их тайно судили и столь же тайно, в спешке расстреляли. Читайте об этом «Воспоминания» Сахарова.

Думайте и проводите аналогии с днем сегодняшним, учитывая, что ГБ почти всегда действует по ранее утвержденным и опробованным шаблонам. Шаблонам во всём, в том числе в подборе и изготовлении СВУ для терактов.

Вот что написал А.Д. Сахаров (и опубликовал в зарубежных газетах) сразу же после теракта 1977 года в московском метро:

«9 января мы узнали о произошедшем накануне, 8 января, трагическом событии – взрыве в вагоне московского метро, сопровождавшемся человеческими жертвами.

Зарубежное радио сообщало противоречивые подробности, советская печать в первые дни вообще ничего не публиковала. 11 января мы узнали из передачи западного радио, что московский корреспондент английской газеты «Ивнинг ньюс» Виктор Луи …– опубликовал статью, в которой приводит мнение советских официальных лиц об ответственности за это преступление диссидентов.

Корреспонденция Виктора Луи явно была пробным шаром, прощупыванием реакции. За ней, при отсутствии отпора, мог последовать удар по диссидентам. Силу его заранее предугадать было нельзя. Кроме того, нельзя было исключать, что сам взрыв был провокацией, быть может имеющей, а быть может и не имеющей прямого отношения к инакомыслящим.

Я решил, что необходимо выступить. 11–12 января я написал «Обращение к мировой общественности», где сообщал все, что мне было известно об обстоятельствах взрыва и о статье Виктора Луи, напоминая о беззаконных действиях властей и строго лояльных, основанных на гласности и отвержении насилия действиях защитников прав человека в СССР… В конце «Обращения» я писал:

«Я не могу избавиться от ощущения, что взрыв в московском метро и трагическая гибель людей – это новая и самая опасная за последние годы провокация репрессивных органов. Именно это ощущение и связанные с ним опасения, что эта провокация может привести к изменению всего внутреннего климата страны, явились побудительной причиной для написания этой статьи.

Я был бы очень рад, если бы мои мысли оказались неверными. Во всяком случае, я хотел бы надеяться, что уголовные преступления репрессивных органов – это не государственная, санкционированная свыше новая политика подавления и дискредитации инакомыслящих, создания против них «атмосферы народного гнева», а пока только преступная авантюра определенных кругов репрессивных органов, не способных к честной борьбе идей и рвущихся к власти и влиянию.

Я призываю мировую общественность потребовать гласного расследования причин взрыва в московском метро 8 января с привлечением к участию в следствии иностранных экспертов и юристов…»